В Венеции обостряется восприимчивость к красоте. Все ощущения становятся отчетливее, а впечатления впитываются добротнее. Причина этого лаконично объяснена у Бродского:
«Вода ставит под сомнение принцип горизонтальности, особенно ночью, когда ее поверхность похожа на мостовую. Сколь бы прочна ни была замена последней – палуба – у тебя под ногами, на воде ты бдительней, чем на берегу, чувства в большей готовности». Все сказано. Добавить нечего.
Побывавший в Венеции вдруг начинает считать своим гражданским долгом поделиться впечатлениями. Пусть малокомунужными, но зато своими. Увидев этот город, почти все вдруг оказываются творческими личностями и пишут потом в своих блогах об этой поездке уже менее пресным языком. Не так сухо, как они писали другие свои записи. И зачем-то генерируют предложения вроде этого: «Таинственные черные каналы, где дремлют на воде узкие гондолы...»
В итоге, в таких записях эпитетов появляется больше, чем смысла.
...
Город, где «из волн встают и храмы, и дома», сочинен на зло природным условиям и вопреки здравому смыслу. Мало того, что обычному человеку в голову не пришло бы заниматься таким мазохизмом и строить в этом месте город, так странно еще и то, что Венеция в итоге оказалась (по словам Герцена) «гениальным безумием» и одним из красивейших городов мира.
И теперь, через сотни лет, чрезвычайно довольные японские (да и не только) туристы безостановочно щелкают тут затворами фотоаппаратов все подряд.
...
Выяснилось, что смотреть этот город (или хотя бы даже фотографии этого города) надо под музыку того, кто тут родился - Вивальди. Тогда кайфа больше (не только от города, но и от музыки).
Мне удивительно, насколько был я раньше равнодушен к его произведениям. Ну симпатичная скрипичная музыка, да. Но не более. Не впечатляла. А тут, когда плеер («который всегда с тобой», как праздник у Хемингуэйя) вещает «Concerto per Archi e Cembalo in G Major (Presto)» в сочетании с перебежками по мостам через каналы и выныриванием из узких переулков, тебе уже нравится, и тебе уже странно, что этого восторга не было раньше. И лучше саундтрека для Венеции нет.
Похоже, что любая музыка имеет привязку к месту. Слушать Вивальди в Киеве - это все равно, что слушать Бетховена в Каире. Восприятие будет уже не тем.
(Хотя прослушивание «Бетховена в Каире» в образовательных целях - это, конечно, частный случай и о нем здесь речь не идет).
...
Правильно говорят, что Венеция построена для взгляда из лодки. Ее нельзя пройти… только проплыть на вапоретто. Неторопливо, как проплывает рыба по аквариуму.
Гондолы - это понты для туристов. Далеко на них не уплывешь. Хотя бы потому, что они плавают только в пределах центра города и на близлежащие острова лагуны (на тот же Мурано, например) на них не доберешься.
Поэтому проплывать Венецию надо именно на вапоретто. Движутся они весьма медленно, как если бы их скорость была ограничена указанием муниципалитета, чтобы волны от проплывающих мимо судов не раскачивали фундаменты зданий. Так что можно неспешно рассматривать город и получать свою порцию кайфа.
...
Если начали говорить о понтах, то надо упоминуть и самую старую кофейню в Венеции и в Европе - «Флориан».
Понты буяют тут не только в наше время, они были здесь с момента основания. Например, кофейня изначально называлась «Триумфатор Венеции». Ясное дело, такое название не прижилось и заведение переименовали.
Кофейня знаменита своими интерьерами и ценами. Сюда заходили испить «лучший кофе на дороге» почти все, кто бывал в Венеции после 1720-го года. От Гёте до Хемингуэйя и Бродского.
Понятно, что и сегодня во «Флориане» очень много посетителей. Одни приходят сюда как в музей (первая кофейня, роскошные интерьеры и далее по списку), другие же персонажи с тонкой душевной организацией почему-то считают, что посидев на красном диване за мраморным столом с чашечкой/чашкой/тазиком кофе, они тут же приобщатся к великим, когда-либо бывавшим тут. У каждого своя мотивация.
...
Если начали говорить о понтах, то надо упоминуть и самую старую кофейню в Венеции и в Европе - «Флориан».
Понты буяют тут не только в наше время, они были здесь с момента основания. Например, кофейня изначально называлась «Триумфатор Венеции». Ясное дело, такое название не прижилось и заведение переименовали.
Кофейня знаменита своими интерьерами и ценами. Сюда заходили испить «лучший кофе на дороге» почти все, кто бывал в Венеции после 1720-го года. От Гёте до Хемингуэйя и Бродского.
Понятно, что и сегодня во «Флориане» очень много посетителей. Одни приходят сюда как в музей (первая кофейня, роскошные интерьеры и далее по списку), другие же персонажи с тонкой душевной организацией почему-то считают, что посидев на красном диване за мраморным столом с чашечкой/чашкой/тазиком кофе, они тут же приобщатся к великим, когда-либо бывавшим тут. У каждого своя мотивация.
P.S. И еще. Что гарантированно не помогает ориентироваться в этом городе, так это карты. Нужно иметь железные нервы, чтобы бродить по Венеции и непрерывно сверять с картой свой путь. Если заблудились, расслабьтесь и получайте удовольствие, спокойно продолжая идти по этому городу. Венеция – остров. Рано или поздно вы все равно дойдете туда, куда собирались.
P.P.S. А ведь если Venezuela — это «маленькая Venezia», то Venezia - это «большая Venezuela». Ведь логично?
«Дама: В Венецию? Странная идея.Зукко: Вы бывали в Венеции?Дама: Конечно. Все бывали в Венеции.Зукко: Я там родился.Дама: Браво! Я всегда считала, что в Венеции вообще не рождаются, только умирают.»Б.М. Кольтес «Роберто Зукко»
«- А площадь Святого Марка - это там, где много голубей и где стоит такой громадный собор, вроде шикарного кинотеатра?»Э. Хемингуэй «За рекой, в тени деревьев»
«Холодный ветер от лагуны.Гондол безмолвные гроба.»А. Блок
«Золотая голубятня у воды.
Ласковой и млеюще-зеленой;
Заметает ветерок соленый
Черных лодок узкие следы.»
А. Ахматова, 1912
«Она стояла у поручня, возле матроса, который на частых остановках ловко набрасывал на деревянную сваю канат, мгновенно вязал морской узел, подтягивая вапоретто к причалу, и через минуту, когда одна толпа вываливалась на набережную, другая торопливо заполняла палубу, так же ловко развязывал узел, — трамвайчик отчаливал.»Д. Рубина «Высокая вода венецианцев»
«В русском языке слово гондола традиционно произносится с ударением на второй слог: гондо́ла. Интересно, что до начала XX века в русской литературе преобладало ударение на первый слог: го́ндола. По одной из версий, переход к традиционному варианту произношения произошёл под влиянием русских поэтов, изменивших ударение так, чтобы слово рифмовалось со словом баркарола.»Википедия.
«Я пишу эти строки, сидя на белом стулепод открытым небом, зимой, в одномпиджаке, поддав, раздвигая скулыфразами на родном.Стынет кофе. Плещет лагуна, сотнеймелких бликов тусклый зрачок казняза стремленье запомнить пейзаж, способныйобойтись без меня.»И. Бродский
«Сколько нежных, странных лиц в толпе.»А. Ахматова
«Кто не испытывал мгновенного трепета, тайной робости и душевного стеснения, впервые или после долгого перерыва садясь в венецианскую гондолу? Удивительное суденышко... такое черное, каким из всех вещей на свете бывают только гробы, - оно напоминает нам... еще больше о смерти, о дорогах, заупокойной службе и последнем безмолвном странствии.»Т. Манн «Смерть в Венеции»
Тени туристов исчезают в полдень.
«Размокшей каменной баранкой
В воде Венеция плыла.»
Б. Пастернак, 1928